Решения будут приниматься правительством по поручению президента коллегиально, при этом собственникам сначала намерены дать возможность устранить нарушения и обеспечить безопасность объектов.
Решения будут принимать коллегиально на площадке правительства
Первый вице-премьер Денис Мантуров сообщил на Восточном экономическом форуме, что решения о введении временного управления будут вырабатываться на площадке правительства с участием профильных министерств, финансового блока, антимонопольных и силовых ведомств. О механизме и его практическом применении ТАСС рассказал в серии материалов с ВЭФ. ТАСС – интервью Мантурова о временном управлении
По словам Мантурова, окончательное решение будет приниматься правительством по поручению президента Владимира Путина. При этом универсального алгоритма для всех предприятий не существует – отрасли и конкретные объекты отличаются как по уровню риска, так и по значимости для экономики.
Такой подход означает, что введение временного управления не должно происходить автоматически после любого нарушения. Предполагается оценка ситуации несколькими государственными органами и выбор объема вмешательства, необходимого для обеспечения безопасности или восстановления объекта.
Основанием станет не просто авария, а бездействие собственника
Мантуров назвал несколько ключевых оснований для применения механизма. Речь идет о непринятии или несвоевременном принятии собственником мер по обеспечению безопасности критической инфраструктуры, нарушении установленных требований безопасности, а также отказе от своевременного восстановления пострадавшего объекта.
При этом в правительстве делают акцент на поведении собственника.
Если предприятие столкнулось с проблемой, обращается за помощью к государству и самостоятельно предпринимает необходимые меры, оснований для применения временного управления, по словам первого вице-премьера, не возникает.
Более жесткая формулировка прозвучала в отношении владельцев, которые сознательно и неоднократно игнорируют решения Единого национального центра, региональных штабов, силовых органов и правительственной подкомиссии.
Таким образом, механизм фактически строится вокруг двух элементов – значимости самого объекта и неспособности или нежелания собственника обеспечить его безопасную работу.
Перед вмешательством государство намерено предупреждать собственников
Мантуров отдельно подчеркнул, что власти сначала намерены выстраивать с собственниками конструктивный диалог.
Компаниям, которые недостаточно внимательно относятся к вопросам защиты предприятий, сначала будут направляться предупреждения. По словам первого вице-премьера, по большинству ключевых предприятий государственные структуры уже находятся в контакте с собственниками.
Это важная оговорка с точки зрения бизнеса. Она показывает, что временное управление рассматривается не как первый этап реагирования, а как инструмент для ситуаций, когда обычные механизмы взаимодействия не дают результата.
В этом смысле указ имеет скорее превентивное значение: сам факт существования возможности государственного вмешательства должен стимулировать владельцев критических объектов выполнять требования безопасности и оперативно восстанавливать поврежденную инфраструктуру.
Речь не идет об автоматической национализации
Одна из главных тем вокруг нового механизма – вопрос о возможной смене собственника.
Мантуров неоднократно подчеркивал, что указ не предполагает национализации предприятий и не означает автоматического перехода имущества в государственную собственность. Решения должны приниматься точечно.
При этом само временное управление действительно является серьезным ограничением для собственника, поскольку государство получает возможность вмешиваться в управление объектом в предусмотренных указом случаях.
Поэтому для бизнеса принципиально важно различать временное управление и изъятие имущества. Это разные юридические механизмы: первый направлен на обеспечение функционирования и безопасности объекта, тогда как национализация предполагает изменение формы собственности.
Ранее сам президент также заявлял, что механизм защиты критической инфраструктуры не следует рассматривать как автоматический инструмент для изъятия активов.
Под контроль могут попасть не только предприятия
Еще одна важная деталь, которую Мантуров раскрыл на ВЭФ, касается масштаба возможного вмешательства.
По его словам, механизм может применяться как в отношении конкретного предприятия, так и в отношении его контролирующих лиц. При этом объем имущества или доли в уставном капитале, на которые распространяется временное управление, должен определяться исходя из необходимости обеспечить безопасность функционирования либо восстановление объекта.
Это означает, что государственное вмешательство потенциально может быть ограничено той частью бизнеса, которая непосредственно связана с обеспечением работы критической инфраструктуры.
Для крупных холдингов это особенно существенно. Один собственник может контролировать множество предприятий, но проблемы с безопасностью могут возникнуть только на одном объекте. В таком случае применение механизма ко всему бизнесу не является обязательным.
Перечень критической инфраструктуры останется закрытым
Публичного сквозного списка объектов, которые относятся к критической инфраструктуре, власти публиковать не планируют.
Мантуров объяснил это требованиями безопасности. При этом сами предприятия будут знать о включении в соответствующий перечень.
Решения о том, какие объекты следует относить к критической инфраструктуре, вырабатываются профильными министерствами с учетом значения конкретного предприятия для соответствующей отрасли. Информация об отнесении объекта к категории критической инфраструктуры доводится до его собственников и руководства.
Такой порядок одновременно позволяет государству защищать чувствительную информацию и возлагает на владельцев конкретных предприятий обязанность понимать свой статус и связанные с ним требования.
Торговля и логистика также попадают в зону внимания
Особое значение новый механизм имеет для торговли, транспорта и логистики. В этих отраслях критическая инфраструктура – это не только отдельные производственные предприятия, но и объекты, от которых зависит движение товаров и функционирование цепочек поставок.
Ранее Минпромторг и представители бизнеса подготовили список из 167 площадок для включения в перечень критически важных объектов в сфере торговли и логистики.
Для рынка это может иметь практические последствия. Если крупный складской комплекс, логистический узел или другой объект получает статус критического, требования к его физической защите, восстановлению после повреждений и взаимодействию с государственными органами становятся значительно более значимыми.
При этом закрытый характер общего перечня означает, что бизнесу придется ориентироваться не на публичный реестр, а на официальное уведомление о статусе конкретного объекта.
Новый механизм формализует уже действующую систему реагирования
Мантуров подчеркнул, что президентский указ не возник из "вакуума". По его словам, документ обобщил практику работы Единого национального центра, региональных и отраслевых штабов и придал правительству дополнительный инструмент для реагирования в крайних случаях.
Именно поэтому значение указа заключается не только в возможности временного управления как такового.
Он формализует цепочку взаимодействия государства с собственником в ситуации, когда критический объект оказывается под угрозой. Сначала идет работа с предприятием и профильными органами, затем предупреждения и требования устранить проблемы, а при сознательном и неоднократном игнорировании решений может возникнуть вопрос о более жестком государственном вмешательстве.
В такой модели бизнес сохраняет возможность самостоятельно управлять объектом, но одновременно получает более четкие границы ответственности за безопасность критической инфраструктуры.
Для бизнеса главным становится документирование работы по безопасности
С практической точки зрения новый механизм повышает значение не только фактических мер безопасности, но и способности компании подтвердить, что она их принимает.
Если предприятие выполняет предписания, взаимодействует с региональными и федеральными штабами, восстанавливает поврежденные объекты и при необходимости обращается за государственной поддержкой, это позволяет показать отсутствие сознательного бездействия.
И наоборот, неоднократное игнорирование решений уполномоченных органов становится фактором риска.
Поэтому для собственников критической инфраструктуры важными становятся внутренние регламенты, планы восстановления, взаимодействие с государственными структурами и фиксация исполнения соответствующих требований.
Государство получает механизм крайней меры
В итоге временное управление выглядит не как универсальная программа усиления государственного присутствия в экономике, а как специальный инструмент для наиболее чувствительных объектов.
Его логика состоит в том, что собственник сохраняет ответственность за безопасность предприятия, пока способен выполнять эту функцию. Если же критический объект систематически не защищается, не восстанавливается после повреждений или руководство сознательно игнорирует обязательные решения, государство получает возможность временно вмешаться.
При этом окончательные решения будут приниматься коллегиально, а масштаб вмешательства – определяться конкретной ситуацией.
Для российской экономики это означает усиление принципа ответственности собственника за критическую инфраструктуру. Для государства – появление формализованного инструмента на случай, когда обычного административного взаимодействия оказывается недостаточно. А для бизнеса – необходимость воспринимать требования безопасности не как вспомогательную функцию, а как одно из условий сохранения самостоятельного управления стратегически значимым объектом.
Андрей Лапин, ТКС.РУ
Общение: 