Пекин охарактеризовал инициативу как "грубое нарушение правил мировой торговли" и пообещал принять симметричные контрмеры. Чем Китаю не нравятся новые идеи поддержки европейской экономики, кто больше теряет от усиливающегося конфликта ключевых промышленных сил и как мировой рынок продолжает быстро фрагментироваться — в материале "Известий".
Процент суверенитета
Industrial Accelerator Act ("Сделано в Европе") — это наиболее радикальный документ Еврокомиссии за последние десятилетия. Главным камнем преткновения стало требование по локализации. Согласно плану, чтобы претендовать на государственные субсидии или участие в тендерах на госзакупки, компании должны обеспечить создание не менее 70% добавленной стоимости продукта внутри границ ЕС. Это правило распространяется на стратегические сектора "зеленого перехода": производство электромобилей, ветряных турбин, солнечных панелей, тепловых насосов и литиевых батарей.
С точки зрения Пекина, этот пункт является прямой дискриминацией китайских производителей. В последние годы Китай инвестировал сотни миллиардов долларов в создание глобального доминирования в этих отраслях. По многим из продуктов (например, оборудованию для солнечной и ветряной энергетики) КНР обеспечивает больший объем выпуска, чем остальной мир вместе взятый. Явно протекционистский план Брюсселя фактически ставит китайские компании перед выбором: либо полностью переносить производство и передавать технологии в Европу, теряя контроль над цепочками поставок, либо уходить с европейского рынка, крупнейшего потребителя экологических технологий в мире.
Нынешний конфликт не возник на пустом месте. Отношения между Брюсселем и Пекином последовательно деградировали с 2023 года.
Первым серьезным сигналом стало расследование Еврокомиссии в отношении субсидирования китайских электромобилей, начатое осенью 2023 года. Тогда Брюссель впервые открыто заявил, что преимущество китайских брендов (таких как BYD или MG) объясняется не только эффективностью, но и массированными вливаниями из госбюджета КНР. По итогам расследования в 2024 году были введены заградительные пошлины на импорт электрокаров из Китая, достигавшие 45–48% в зависимости от производителя.
Пекинские контрмеры ударили по больному: были запущены антидемпинговые проверки в отношении европейского бренди, молочной продукции и свинины. Эти шаги нанесли максимальный ущерб аграрным интересам Франции и Испании, создавая внутреннее напряжение в ЕС. Всем известно, насколько правительства европейских стран чувствительны к проблемам местных аграриев.
В 2025 году противостояние расширилось на сектор медицинского оборудования и ветроэнергетики. Китайские компании начали сталкиваться с ограничениями доступа к европейским инфраструктурным проектам. Принятие Industrial Accelerator Act в марте 2026 года стало кульминацией этого процесса — вместо "точечных" стали приниматься "ковровые" меры.
Кому терять больше
ЕС сейчас находится под угрозой сразу с двух направления. С одной стороны — энергетический кризис. Война в Иране и блокада Ормузского пролива весной 2026 года привели к взлету цен на электроэнергию в Европе. Средняя стоимость киловатт-часа для промышленности в Германии и Франции в 3–4 раза превышает показатели США или Китая. В этих условиях требование локализации в 70% выглядит как принуждение бизнеса к производству в заведомо убыточной среде. Без доступа к дешевым китайским компонентам стоимость европейских солнечных панелей или батарей станет запретительной для конечного потребителя, что поставит крест на планах декарбонизации.
С другой стороны, есть зависимость от критического сырья. Китай контролирует 80–90% мирового рынка переработки лития, кобальта, графита и редкоземельных элементов. Это базовые материалы для "зеленой" индустрии, которую Брюссель пытается защитить планом IAA.
Пекин уже продемонстрировал готовность использовать "сырьевое оружие", введя ограничения на экспорт галлия, германия и сурьмы в 2024–2025 годах. Если в ответ на IAA Китай перекроет поставки лития или графита, строительство европейских "гигафабрик" по производству аккумуляторов может в принципе остановиться. Никакое "ускоренное лицензирование" добычи внутри Европы, предусмотренное планом, не сможет компенсировать этот дефицит в ближайшие 5–7 лет.
В то же время в краткосрочной перспективе конфликт будет, пожалуй, более болезненным для Китая. Потеря европейского рынка сбыта на фоне торговой войны с США и внутреннего кризиса недвижимости — это тяжелый удар по ВВП и занятости в технологическом секторе. Китай продает ЕС намного больше, чем покупает: в прошлом году профицит торговли со странами блока превысил €300 млрд. Пекину жизненно важно сохранять экспортные каналы для абсорбирования избыточных производственных мощностей, поскольку разворот страны в сторону развития внутреннего рынка и потребления идет слишком медленно. Новый пятилетний план предусматривает снижение накачки экспортных отраслей, но мощности уже созданы, а национальный рынок всё еще недостаточно развит, несмотря на все усилия.
Однако на более долгом горизонте времени риски Европы выглядят масштабнее. Старый Свет может окончательно утратить промышленную конкурентоспособность. США уже проводят политику активного переманивания европейских капиталов через механизмы субсидирования (закон IRA). Если Европа одновременно вступит в конфронтацию с Китаем, она останется в технологической изоляции с самой дорогой энергией в мире. Никакие соглашения с Индией и Южной Америкой (Меркосур) китайский рынок и поставщиков заменить не смогут.
Для европейских мейджоров (например, немецкого автопрома) эскалация грозит потерей активов внутри Китая. Компании вроде Volkswagen или Mercedes-Benz до сих пор получают значительную долю прибыли на китайском рынке. Ответные меры Пекина могут включать не только пошлины, но и регуляторное удушение европейских заводов в КНР (болезненно для обеих сторон, но для европейцев больше).
Каждый за себя
Ситуация вокруг плана "Сделано в Европе" в очередной раз показывает, что эпоха глобализации, основанная на правилах ВТО и экономической эффективности, завершена. Мировая экономика фрагментируется на региональные блоки, каждый из которых пытается выстроить автономный промышленный контур.
Этот процесс носит принудительный характер, а государства ссылаются на геополитические соображения. США закрываются тарифами Дональда Трампа, Китай форсирует стратегию "двойной циркуляции" и самообеспечения, а Европа пытается в последний момент спасти свой индустриальный суверенитет на фоне сильного кризиса в промышленности (особенно в Германии, но далеко не только в ней). План IAA — это попытка Брюсселя остановить деиндустриализацию административными методами. Однако в ситуации, когда не только сырье, но и многие технологии находятся в руках иностранных держав, протекционизм может привести лишь к удорожанию жизни для европейцев и замедлению технологического развития. Кроме того, по-прежнему неясно, как ЕС собирается бороться со своими привычными бедами — бюрократизмом, перестраховкой и диктатурой комплаенса практически для всего.
Эскалация китайско-европейских отношений если и не неизбежна, то весьма вероятна. Стороны входят в период затяжных торговых споров, взаимных ограничений и поиска альтернативных партнеров. Главным итогом этого противостояния станет окончательный демонтаж единого технологического пространства. В данный момент политическая лояльность и безопасность поставок ставятся выше, чем цена и качество товара. В этой гонке на выживание Европа стартует с наиболее слабых позиций, не имея ни собственной ресурсной базы, ни единого мнения внутри союза о том, как именно бороться с "китайской угрозой", не обрушив при этом остатки собственной экономики.
Известия
Общение: 