При этом окончательное решение о запуске тарифного механизма будет зависеть от дальнейшего прохождения документа через Конгресс и позиции администрации Дональда Трампа.
Сенат дал биллю Грэма новый шанс на принятие
Как сообщает РБК, 7 августа Сенат США большинством голосов поддержал переработанный законопроект, получивший название Lindsey O. Graham Sanctioning Russia and Iran Act of 2026. По данным Reuters, окончательное голосование завершилось со счетом 86 голосов "за" против 11 "против".
Документ теперь должен пройти Палату представителей. Однако сразу к рассмотрению он не перейдет – нижняя палата Конгресса ушла на летние каникулы. Поэтому следующий этап ожидается уже после возвращения конгрессменов в Вашингтон.
Именно Палата представителей сейчас становится главным препятствием на пути законопроекта. В Сенате его поддержка оказалась необычно широкой и фактически двухпартийной. В нижней палате же у демократов есть серьезные претензии к той части документа, которая расширяет полномочия президента США в сфере тарифной политики.
Для российского внешнеторгового рынка это означает важную вещь: пока речь идет не о вступивших в силу новых пошлинах, а о создании законодательно закрепленного инструмента, который Вашингтон сможет использовать против покупателей российских энергоносителей.
Из "закона о санкциях" документ превратился в более широкий торговый инструмент
Первоначально проект Линдси Грэма был представлен еще в 2025 году как Sanctioning Russia Act. Официальная история первоначального законопроекта показывает, что он был внесен в Сенат 1 апреля 2025 года.
За время рассмотрения концепция документа существенно изменилась.
В исходной версии основной акцент делался на санкциях против России и возможности введения крайне высоких тарифов в отношении государств, продолжающих закупать российские энергоносители. В первоначальном варианте фигурировала максимальная ставка вторичных тарифов до 500%.
В нынешней редакции подход стал более адресным. Максимальная ставка для третьих стран снижена до 100%, тогда как потолок в 500% сохраняется для российских товаров, которые могут импортироваться непосредственно в США.
Это принципиальная разница. Вашингтон фактически разделяет два направления воздействия.
Первое – прямые ограничения в отношении российских товаров, компаний и государственных структур.
Второе – давление на государства, которые продолжают покупать российскую нефть или газ.
Таким образом, санкционная политика постепенно превращается в механизм воздействия не только на российского экспортера, но и на всю цепочку его внешнеторговых партнеров.
Под ударом могут оказаться крупнейшие покупатели российской нефти
Наиболее обсуждаемая часть билля связана с так называемыми вторичными тарифами.
Вместо того чтобы автоматически распространять санкционные меры на все страны, продолжающие торговать с Россией, новая версия законопроекта предлагает сосредоточиться на ограниченном числе крупнейших покупателей российских энергоресурсов.
Президент США получает возможность вводить дополнительные пошлины на импорт товаров из пяти крупнейших покупателей российской нефти или газа.
Одновременно отдельная категория предусмотрена для пяти стран, которые американские власти сочтут содействующими обходу энергетических санкций против России. Такой подход позволяет Вашингтону периодически пересматривать список потенциальных объектов давления в зависимости от изменения торговых потоков.
По данным, приводимым в материалах к законопроекту и американскими сенаторами, среди крупнейших покупателей российской нефти фигурировали Китай, Индия, Словакия, Венгрия и Азербайджан. Среди крупных покупателей российского газа назывались Китай, Франция, Япония, Венгрия и Бельгия.
Однако сам механизм устроен сложнее, чем простая публикация списка стран.
В документе предусмотрены исключения для государств, которые импортируют относительно небольшую долю российского газа и одновременно предпринимают меры для сокращения зависимости от российских поставок.
Именно поэтому потенциальные последствия для европейских стран могут оказаться существенно различными.
Главная цель Вашингтона – Китай и Индия
Политически наиболее чувствительная часть конструкции касается Китая и Индии.
Именно эти государства остаются крупнейшими покупателями российских энергоресурсов за пределами Европы. Поэтому попытка воздействовать на их торговлю с помощью американских тарифов потенциально способна иметь гораздо больший эффект, чем очередной пакет прямых санкций против российских компаний.
Американская логика здесь достаточно проста.
Если ограничивать только российские компании, банки или суда, торговые потоки могут перестраиваться. Если же создать риск существенного удорожания доступа на американский рынок для стран, которые покупают российскую нефть, Вашингтон получает дополнительный рычаг давления уже на покупателей.
Но у такого инструмента есть и обратная сторона.
Китай и Индия имеют значительно более широкие возможности для диверсификации внешней торговли, чем большинство государств, зависимых от американского рынка. Поэтому тарифное давление способно привести не столько к отказу от российской нефти, сколько к дальнейшему перераспределению товарных потоков.
Иными словами, вопрос заключается не только в том, может ли США наказать покупателя российской нефти, но и в том, насколько покупатель готов отказаться от американского рынка ради сохранения доступа к российским энергоресурсам.
Для России наиболее важен не сам тариф, а эффект на нефтяную торговлю
С точки зрения российской внешней торговли потенциально наиболее чувствительной является именно энергетическая часть законопроекта.
Российская нефть в последние годы продается на мировом рынке через сложную систему поставок, в которой участвуют трейдеры, судоходные компании, страховщики, банки, нефтеперерабатывающие предприятия и конечные потребители.
Поэтому любое ограничение, способное увеличить стоимость операций с российским сырьем, может воздействовать на всю цепочку.
Однако автоматического прекращения экспорта российской нефти принятие билля не означает.
Если Китай или Индия сохранят спрос на российское сырье, торговля может продолжиться с изменением маршрутов, условий расчетов, структуры поставок и конечных рынков.
Для Москвы это означает прежде всего увеличение транзакционных издержек и рисков, а не обязательное исчезновение самого экспортного потока.
При этом эффект будет зависеть от того, станет ли Вашингтон реально применять тарифы.
И здесь возникает главный нюанс законопроекта.
Тарифы могут стать рычагом переговоров, а не постоянной санкцией
Как отмечают эксперты, важная особенность билля заключается в том, что тарифный механизм не следует воспринимать как полностью автоматический.
Именно этот момент способен существенно изменить практический эффект документа.
Глава исследований ClearView Energy Partners Кевин Бук, которого цитировал Financial Times, указывал, что наличие у президента широких полномочий по отказу от применения тарифов превращает их скорее в инструмент давления и переговоров, чем в безусловную санкцию.
Это соответствует и общей логике политики администрации Трампа.
Для Белого дома тарифы – не только способ наказания, но и инструмент торговых переговоров. Поэтому даже после вступления закона в силу нельзя автоматически считать, что товары из Китая или Индии немедленно столкнутся со ставкой в 100%.
Президент получает возможность использовать угрозу тарифа для изменения поведения конкретной страны.
Фактически появляется модель:
- покупка российских энергоносителей – риск американских тарифов – переговоры – возможное освобождение или снижение давления.
Для бизнеса такая конструкция может быть даже сложнее фиксированной санкции. Компаниям приходится учитывать не только действующие ограничения, но и вероятность их введения.
В законопроекте появился более жесткий контроль Конгресса над президентом
При этом переработанный текст не просто расширяет полномочия президента.
Одновременно законодатели попытались установить дополнительные процедуры контроля за их использованием.
В частности, администрация должна будет обосновывать изменение тарифной политики перед профильными комитетами Конгресса. Американский торговый представитель должен предоставлять информацию о причинах изменения мер в отношении конкретной страны.
Это отражает внутренний политический конфликт вокруг законопроекта.
Часть сенаторов считает, что США должны получить максимально мощный инструмент давления на Россию.
Другая часть опасается, что Конгресс фактически передаст президенту слишком широкие полномочия по изменению тарифов на импорт.
Именно поэтому критика законопроекта внутри США связана не только с Россией.
Республиканец Рэнд Пол увидел угрозу новой торговой войны
Одним из наиболее жестких критиков билля стал сенатор-республиканец Рэнд Пол.
Он выступает против самой идеи использования высоких тарифов в качестве инструмента давления на страны, покупающие российские энергоносители.
По его оценке, 100-процентные пошлины против таких государств, как Китай и Индия, способны в конечном счете ударить по американским потребителям и компаниям.
Логика критиков заключается в том, что импортный тариф формально устанавливается в отношении иностранного товара, однако экономическая нагрузка не обязательно ложится исключительно на экспортера.
Часть расходов может переноситься на американского импортера, производителя и конечного потребителя.
Поэтому возникает риск нового витка торгового противостояния США и Китая.
Для Вашингтона это особенно чувствительно в ситуации, когда Китай одновременно является одним из крупнейших торговых партнеров США и крупнейшим покупателем российских энергоносителей.
Вторая часть билля касается российских банков, бизнеса и энергетики
Тарифами законопроект не ограничивается.
Документ предусматривает законодательное закрепление ряда санкционных механизмов против российских физических и юридических лиц.
Под потенциальные ограничения подпадают российские государственные структуры, представители власти, крупный бизнес, финансовые организации, компании оборонного сектора и участники энергетических проектов.
Отдельное внимание уделяется финансовой системе.
В документе фигурируют Центральный банк России, Сбербанк, ВТБ, Газпромбанк и другие финансовые структуры, связанные с российским государством.
Предусматриваются ограничения на операции с российскими государственными активами и ценными бумагами, а также на отдельные трансграничные финансовые операции.
Отдельным объектом давления остается так называемый теневой флот – суда и связанные с ними структуры, которые используются для перевозки российских энергоносителей в условиях действующих ограничений.
Для внешней торговли это важно потому, что санкционное давление постепенно распространяется от непосредственного экспортера на инфраструктуру, обслуживающую поставку товара.
Законопроект затрагивает не только Россию
Еще одна особенность нынешней версии – включение в нее Ирана.
Именно это стало одним из условий поддержки документа со стороны Белого дома.
Законопроект предусматривает продление действия американского законодательства о санкциях против Ирана, в том числе ограничений, связанных с энергетическим и оружейным секторами.
Таким образом, документ превратился из узкого антироссийского проекта в более широкий санкционный пакет.
Для администрации Трампа это дает возможность объединить сразу несколько внешнеполитических направлений в одном законодательном акте.
Для Конгресса же такой подход создает дополнительную политическую поддержку документа, поскольку законопроект получает более широкую повестку.
Почему билль так долго не доходил до финального голосования
История документа показывает, что проблема заключалась не в отсутствии поддержки санкций против России.
У законопроекта с самого начала была широкая двухпартийная поддержка. Однако Белый дом долгое время не давал ему окончательного хода.
Причина – в опасениях вокруг тарифной составляющей.
Пошлины в американской политической системе являются гораздо более чувствительным инструментом, чем классические финансовые санкции.
Санкции против конкретной российской компании в первую очередь затрагивают ее операции.
А тариф против Китая или Индии потенциально меняет условия торговли США с целой страной.
Именно поэтому первоначальный вариант проекта постепенно перерабатывался.
Максимальная ставка для третьих стран была снижена с 500% до 100%, а механизм применения тарифов стал более адресным.
Вместо потенциального давления на широкий круг государств появился список крупнейших покупателей российской нефти и газа.
Это сделало документ приемлемее для администрации Трампа.
Что будет после каникул Палаты представителей
Теперь законопроект переходит в наиболее сложную фазу.
Палата представителей сможет рассмотреть его после возвращения с летних каникул. В материалах РБК указывается, что нижняя палата должна возобновить работу после 31 августа. Официальный календарь Палаты представителей также показывает августовский период отсутствия заседаний.
Дальше возможны несколько сценариев.
- Первый сценарий – Палата представителей принимает сенатскую версию без существенных изменений.
В этом случае документ сможет отправиться президенту.
- Второй сценарий – нижняя палата потребует изменить тарифные положения.
Тогда процесс усложнится: потребуется согласовать единую редакцию документа.
- Третий сценарий – законопроект фактически зависнет из-за разногласий по тарифам.
Именно этот вариант нельзя исключать. Хотя Сенат продемонстрировал огромную поддержку документа, позиции двух палат по вопросам тарифной политики могут существенно различаться.
Почему позиция Трампа становится решающей
В случае принятия обеими палатами вероятность президентского вето сейчас выглядит невысокой.
Белый дом уже поддержал переработанную конструкцию законопроекта, а включение Ирана помогло согласовать позиции администрации и сенаторов.
Однако даже при подписании закона остается другой вопрос – насколько активно президент будет пользоваться предоставленными ему полномочиями.
Это принципиально важно.
Сам закон может предоставить возможность вводить тарифы до 100%, но окончательный экономический эффект будет определяться конкретными решениями администрации.
Поэтому между "закон принят" и "Китай или Индия столкнулись со 100-процентной пошлиной" существует несколько промежуточных этапов.
Для бизнеса это означает необходимость следить не только за прохождением законопроекта через Конгресс, но и за последующими решениями Белого дома и торгового представителя США.
Китай и Индия вряд ли автоматически откажутся от российской нефти
Экономическая логика здесь также не столь однозначна.
По оценкам экспертов, приведенным РБК, Китай вряд ли станет резко сокращать закупки российской нефти исключительно под угрозой американских тарифов. Российское сырье занимает значительную долю в структуре китайского импорта нефти, а отношения Пекина с Москвой имеют не только коммерческое, но и стратегическое измерение.
Схожая ситуация складывается с Индией.
Для Нью-Дели российская нефть стала важным элементом энергетической политики последних лет. Поэтому Вашингтону придется учитывать не только размер потенциального тарифа, но и готовность Индии нести издержки ради сохранения доступа к российскому сырью.
Именно здесь может проявиться главный недостаток вторичных тарифов.
Если покупатель считает российский ресурс достаточно выгодным, он может принять дополнительные расходы как цену сохранения выгодной структуры импорта.
Для российского экспорта важен вопрос цены и логистики
Воздействие новых американских мер на Россию будет зависеть от нескольких факторов.
Во-первых, от фактического уровня мировых цен на нефть.
Во-вторых, от размера дисконта на российское сырье.
В-третьих, от стоимости перевозки и страхования.
В-четвертых, от способности российских экспортеров и их партнеров перестраивать финансовые и логистические цепочки.
Если американские тарифы приведут к снижению спроса на российскую нефть, давление может проявиться через увеличение дисконта. Если же Китай и Индия сохранят закупки, основным последствием станет рост стоимости обслуживания торговли.
Поэтому сам по себе потолок тарифа в 100% еще не позволяет оценить будущий объем российского экспорта.
Нужно понимать, будет ли тариф применяться, к каким товарам, на какой срок и насколько крупным окажется фактический круг затронутых компаний.
В Москве пока оценивают ситуацию без объявления ответных мер
Российская сторона внимательно следит за развитием событий в США.
Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков ранее заявлял, что Москва анализирует процессы, связанные с возможными новыми американскими санкциями.
С практической точки зрения российская экономика уже несколько лет функционирует в условиях масштабных внешних ограничений. Поэтому новый законопроект будет оцениваться не только как отдельный пакет санкций, но и как очередное изменение правил работы внешнеторговой инфраструктуры.
Особенно важными направлениями станут расчеты, страхование, морские перевозки, нефтетрейдинг и доступ к иностранным финансовым площадкам.
Новый билль может изменить саму конструкцию вторичных санкций
Главное отличие законопроекта Грэма от многих предыдущих санкционных пакетов заключается в переносе центра тяжести.
Речь идет уже не только о попытке ограничить конкретную российскую компанию.
США предлагают воздействовать на экономическую мотивацию третьих стран.
То есть потенциальная конструкция выглядит так:
- Россия продает энергоносители – третья страна их покупает – США создают риск тарифного наказания для этой страны – покупатель должен выбирать между доступом к российскому сырью и американскому рынку.
Это значительно более масштабная модель санкционного давления.
При этом она несет риски и для самих США. Чем шире Вашингтон применяет тарифы против крупных торговых партнеров, тем выше вероятность ответных мер, перестройки цепочек поставок и роста стоимости импорта.
Именно поэтому дальнейшая судьба билля будет зависеть не только от отношения американских законодателей к России, но и от того, насколько Конгресс готов принять потенциальные последствия новой тарифной политики.
Итог пока выглядит неоднозначным
Сенат США фактически запустил законопроект Грэма во второй этап его политической жизни. После длительных споров документ стал значительно более адресным: максимальная ставка вторичных тарифов для третьих стран была снижена до 100%, определен ограниченный круг потенциальных объектов воздействия, появились исключения, а президентские полномочия получили дополнительные процедуры контроля со стороны Конгресса.
Но главная интрига теперь находится в Палате представителей.
Если нижняя палата согласится с сенатской редакцией, США получат новый законодательный инструмент давления на покупателей российских энергоносителей. Однако даже в этом случае применение тарифов не будет полностью автоматическим – многое останется в руках администрации Трампа.
Для России наиболее важным станет не формальный факт принятия закона, а его практическое применение. Если Вашингтон действительно начнет использовать тарифы против крупнейших покупателей российской нефти, последствия могут проявиться в стоимости логистики, структуре расчетов, дисконтах на российское сырье и маршрутах поставок.
Если же Белый дом будет использовать предусмотренные законом тарифы преимущественно как переговорный инструмент, экономический эффект окажется значительно мягче.
Поэтому ближайшая ключевая дата для рынка – возвращение Палаты представителей с каникул. Именно там станет понятнее, превратится ли билль Грэма в действующий инструмент американской торговой политики или вновь столкнется с политическими разногласиями вокруг тарифов.
Андрей Лапин, ТКС.РУ
Общение: 